Саддам Хусейн стремится быть лидером арабского мира - как в духовной сфере, так и в ядерной области.

"Ядерная составляющая" давно уже стала неразрывной частью ближневосточного кризиса. Первым ее привнес туда Израиль. За ним последовал Ирак. Под подозрением находятся Ливия и Иран. Но чтобы разобраться в перспективах нераспространения ядерного оружия в этом регионе, надо четко представлять, как и почему туда был привнесен "ядерный фактор".

Новая американская администрация разрабатывает сейчас свою политику для Ближнего Востока. Однако основная дискуссия крутится вокруг вопроса, что делать с Ираком. Идет выяснение отношений: почему США не добились свержения Саддама Хусейна в 1991 году во время войны в Персидском заливе, когда его войска были разгромлены, а путь на Багдад открыт. Причем один из главных вопросов - каковы возможности Ирака в создании ядерного оружия и кто помог ему обрести ядерный потенциал?

Интересно, что аналогичный вопрос относительно ядерных возможностей Ирака остро вставал в начале 80-х, но не в Вашингтоне, а в Москве. Это был пик советско-американского противостояния не только в глобальном масштабе, но и на региональных уровнях.

США тогда взяли курс на то, чтобы отстранить Советский Союз от участия в ближневосточном урегулировании и сократить его влияние в регионе, "наказывая" близкие ему страны. Началось вторжение Израиля в Ливан с целью разгрома ООП и вытеснения оттуда Сирии. Советский Союз ответил созданием военной базы для своих ВМФ и ВВС около Алеппо в Сирии и разместил там два зенитных ракетных полка с советским персоналом.

В общем, обстановка накалялась до предела. И в разгар этих событий Ирак, с которым у Советского Союза был Договор о дружбе и сотрудничестве, начал войну с Ираном. Однако незадолго до этого там произошла революция - был свергнут друг Америки шах Пехлеви, а американцев и их военные базы изгнали из Ирана.

Советское руководство было возмущено. У некоторой его части, занимавшейся идеологией, сохранялись иллюзии, что исламская революция перерастет в национально-освободительную и тогда Иран станет еще одной дружественной страной в этом районе. Под влиянием этих настроений Брежнев посылал послания Саддаму Хусейну, в которых заклинал прекратить эту войну. Получается так, писал он, что иракским оружием - а это советское оружие - наказывается Иран, который выставил вон американцев.

Но иракский диктатор читал эти послания и продолжал воевать. Тогда Громыко и Андропов дали указания своим специалистам в МИДе и КГБ проанализировать, что происходит с Ираком и куда ведет эту страну Саддам Хусейн. Было это в марте 1981 года.

Саддам и Навуходоносор

Прийти к общему знаменателю экспертам было не так уж трудно - многие тенденции были видны на поверхности, и прежде всего в экономике.

Саддам Хусейн взял курс на лидерство в арабском мире, и обстановка этому благоприятствует. Египет предал арабские интересы в Кэмп-Дэвиде, а Сирия увязла в Ливане. Поэтому конкурентов у него нет. Деньги у Ирака есть, но необходимо решить две проблемы:

- Обеспечить Ирак оружием и военными технологиями, чтобы быть сильным или даже сверхсильным, в общем, великой державой Ближнего Востока.

- Выдвинуть яркую идею, которая могла бы сплотить арабский мир.

Решая первую проблему, Саддам будет стремиться диверсифицировать источники приобретения оружия, чтобы не зависеть от великих держав - СССР и США. Для этого он уже наладил самые разнообразные каналы - Франция, Италия, Бразилия, Югославия, ФРГ, Китай, даже Швейцария. И тут проблем у него нет: он платит валютой, и охотников продать ему оружие хоть отбавляй. У Ирака уже появились истребители "Мираж", танки АМХ-30 и другое оружие.

Сложнее обстоит дело со второй проблемой. Напав на Иран, Саддам совершил крупный просчет: на борьбе с персами он арабский мир не сплотит. А государства Персидского залива, которые он собрался защищать, опасаются его диктаторских замашек не меньше, чем фундаментализма иранских исламистов, и предпочитают находиться под опекой США. Поэтому сейчас Саддам Хусейн делает крутой поворот в политике.

Чтобы увидеть это, достаточно проехать по новому скоростному шоссе Багдад-Басра, построенному по образцу современных американских хайвеев. Возле древнего Вавилона по обе стороны шоссе появились две гигантские фигуры - Саддама Хусейна и Навуходоносора, размером с пятиэтажный дом. Они пожимают друг другу руки над потоком проносящихся внизу машин. Это символ - нынешний диктатор Ирака будет продолжать политику своего далекого предшественника, изгнавшего когда-то евреев из Иерусалима.

Что в действительности он может сделать и как сумеет сплотить арабский мир на борьбу с Израилем? Общей границы с Израилем Ирак не имеет. Да если бы и имел - что это меняет? Опыт трех последних войн на Ближнем Востоке показывает, что даже совместные боевые действия арабских армий трех соседних с Израилем государств не в состоянии одержать победы. Тем более что Израиль тайно теперь создал и ядерное оружие.

Не означает ли это, что Саддам Хусейн избрал иной путь и теперь тоже тайком создает оружие массового поражения - ядерное, химическое, бактериологическое?

Информация, поступавшая из советского посольства в Багдаде, подтверждала: Ирак ведет секретные работы по всем трем направлениям. И все эти три направления держит в своих железных руках Саддам Хусейн.

Кто дал Саддаму бомбу

Советский Союз был первым, кто начал сотрудничать с Ираком в области ядерной энергии. Но не он вложил в железные руки Саддама атомную бомбу.

17 августа 1959 года правительства СССР и Ирака подписали соглашение, которое предусматривало оказание технического содействия Ираку в строительстве небольшого исследовательского реактора, изотопной лаборатории, а также в проведении геолого-разведочных работ на радиоактивные руды и в подготовке кадров. Однако в соглашении четко оговаривалось - все это будет проводиться сугубо в мирных целях.

Когда докладывали Хрущеву, тот хмыкнул и сказал:

- Сначала китайцы, а теперь вот и арабы бомбу просят. А голова в конечном счете у нас болеть будет. Сотрудничать - сотрудничайте, но бомбы не давать!

На том и порешили. Хрущева вскоре убрали, пришел Брежнев, но политика не менялась. Как и было предусмотрено соглашением, в пустыне Тхувайтха в 15 километрах к югу от Багдада был построен небольшой исследовательский реактор ИРТ-2000 мощностью в 2000 киловатт. Он начал действовать в 1968 году. Но об использовании его для создания ядерного оружия не могло быть и речи - реактор был слишком мал и несовершенен для этого. Кстати, МАГАТЭ никогда никаких претензий Советскому Союзу не предъявляло. Да и с иракцами проблем поначалу не возникало.

Но десять лет спустя, в апреле 1975 года, в Москву приехал Саддам Хусейн, который был тогда вице-президентом Ирака. Цель его краткого визита была сугубо деловая - согласовать и подписать ряд соглашений о поставках оружия, а также о сотрудничестве в ядерной области. Советский Союз согласился передать Ираку некоторые ядерные технологии, включая более совершенный ядерный реактор. Но поставил условие: все это сотрудничество будет поставлено под международные гарантии МАГАТЭ, чтобы исключить его использование в военных целях.

Несколько месяцев спустя после своего неудачного визита в Москву Саддам появился во Франции. Это было в сентябре того же 1975 года. И принимали его там куда более торжественно и радушно, чем в Москве: возили по стране, показывали замки Луары, Лазурный берег и как бы мимоходом завезли в секретный ядерный центр Кадараче, где за колючей проволокой разрабатывалось французское ядерное оружие.

Саддам Хусейн все это мотал на ус и на переговорах, которые вальяжно вел тогдашний премьер-министр Франции Ширак, стал рассказывать о своих грандиозных планах обеспечить Ирак ядерной энергией. Для страны, сидевшей на вторых по величине мировых запасах нефти, это звучало более чем странно. Но французы закрыли на это глаза и предложили продать современный мощный реактор "Озирак" и исследовательскую лабораторию "Изис". Причем - никаких гарантий МАГАТЭ.

В Москве, которая ревниво следила за визитом Саддама Хусейна во Францию, с удивлением пришли к выводу: Париж играет с огнем. На таких установках можно, хотя и в небольших количествах, производить расщепляющиеся материалы в военных целях путем облучения урана. А Саддам Хусейн поставил и другое условие: поскольку ядерный реактор "Озирак" работает на обогащенном до 93% уране, продать ему одновременно годичный запас - 72 килограмма такого ядерного топлива. И опять без каких-либо гарантий МАГАТЭ, хотя из одного этого годичного запаса обогащенного урана можно изготовить несколько атомных бомб такой же мощности, что были сброшены на Хиросиму.

Как бы ни обижались в Москве, а переговоры о строительстве французского ядерного реактора шли полным ходом, и уже в ноябре 1975 года такое соглашение было заключено. За эту сделку Франция получила в общей сложности около трех миллиардов долларов.

Но не одна Франция помогала Ираку созд авать свой ядерный потенциал. В 1976 году он подписал контракт с Италией на закупку так называемых горячих камер, пригодных для переработки радиоактивных топливных элементов и выделения плутония. По мнению экспертов, комбинация французского реактора и итальянских горячих камер обеспечивала Ирак возможностью производить плутониевые бомбы уже в начале 80-х годов.

А в Москве задавались вопросом - зачем это нужно французам и итальянцам. Министр обороны Устинов - человек эмоциональный и на язык невыдержанный - только скрипел зубами:

- Вот ведь... французы за хорошие деньги мать родную продадут. А мы все стесняемся: а что эти скажут, а что те подумают. Принципы, видишь ли, для нас главное...

И еще долго и нехорошо ругался.

И Громыко расстраивался. Особенно когда ему показали один из пунктов франко-иракского соглашения, который гласил: "Все лица еврейской национальности или религий последователей учения Моисея не могут участвовать в программе ни в Ираке, ни во Франции"

Но Советский Союз тогда промолчал.

АА в своем амплуа

Конечно, не все так легко и просто было с этим французским реактором, хотя через три года - точно в срок - он был построен и доставлен в порт Ля Сиен-сюр-Мер около Тулона. Там его должен был забрать иракский корабль и отвезти в Басру. Но... поздней ночью 7 апреля 1979 года в порту прогремел страшный взрыв. Реактор был полностью уничтожен.

Советская разведка докладывала, что взрыв во французском порту произведен весьма профессионально и что здесь поработали израильские коллеги из службы Моссад, которая направила в Тулон спецгруппу из десяти человек.

Тайная война израильской разведки против франко-иракского проекта шла давно. Первый удар был нанесен еще в апреле 1979 года, когда во Франции на заводе, где делался ядерный реактор для Ирака, прогремел взрыв. Ответственность за него взяла на себя какая-то мифическая "Французская экологическая группа." Но специалистам было ясно, что взрыв - дело рук израильской разведки Моссад.

Второй звонок прозвенел год спустя в июне 1980 года. Тогда один из участников иракского ядерного проекта доктор Яхья эль-Мешад был найден мертвым у себя в номере в отеле в Париже, куда он приехал вести переговоры о поставках ядерного топлива в Ирак.

А теперь вот удар по самому ядерному реактору. Саддам Хусейн, естественно, рассвирепел. Друг Ширак его успокоил - французы без задержки сделают такой же реактор. И свое обещание он выполнил. На этот раз без помех и взрывов реактор "Озирак" был доставлен в Ирак и размещен в ядерном центре в пустыне Тхувайтха.

В июле 1981 года он должен был вступить в строй - цепная реакция на нем будет запущена на полную мощность. Иракские эмиссары активно вели переговоры о закупке обогащенного урана с итальянскими и западногерманскими фирмами, а обычный уран уже поступал в Ирак в больших количествах из Нигера, Бразилии и Португалии.

В общем Саддам Хусейн разворачивался, хотя для внешнего мира это было мало заметно. Весной 1981 года Ирак посетила инспекционная группа МАГАТЭ и побывала в ядерном центре в пустыне Тхувайтха, но никаких нарушений режима нераспространения ядерного оружия она не обнаружила - все было в порядке.

В Москве тоже заинтересовались тогда деятельностью Ирака в области ядерной энергии и экспертам Министерства среднего машиностроения и других специализированных ведомств было поручено разобраться, что там происходит. Картина получилась такая: хотя Ирак является участником договора о нераспространении, он тайно ведет накопление специальных расщепляющихся материалов и разработку ядерного оружия. Пока Ирак не имеет взрывных ядерных устройств. Имеется информация, что он накопил около 12 килограммов плутония, но иракским специалистам едва ли удастся сделать из него бомбу.

Однако с помощью французского реактора Ирак мог бы получать до 10 килограммов плутония в год. Это позволило бы ему начать производство до трехатомных бомб в 1983 году и до 5 атомных бомб в 1985 году.

В Ираке проводится также широкая программа биологических разработок в военно-прикладных целях (тиф, холера, сибирская язва, туляремия, бубонная чума и др.). Биологическое оружие привлекает Саддама Хусейна своей дешевизной и эффективностью. Один пузырек с вирусом антракса, если его выпустить в городской водопровод, может при определенных условиях вызвать страшную эпидемию.

Ирак для этого опять обратился к Франции, и дело делается под крышей развития сельского хозяйства и животноводства. С такой невинной целью министр сельского хозяйства Ирака подписал 2 ноября 1974 года в Париже контракт с Институтом Мерие о строительстве первой бактериологической лаборатории. Работы сконцентрированы там, однако биологического оружия Ирак пока не имеет.

Более продвинутыми являются работы по созданию химического и ракетного оружия. В конце 1975 года в Багдаде было принято решение о создании промышленного производства отравляющих веществ различных видов. Это опять-таки делается под крышей сельскохозяйственного развития, например, производства пестицидов. В этом деле с ним сотрудничает ряд фирм Италии, Бельгии и ГДР. В настоящее время Ирак уже обладает арсеналом химических боеприпасов и боевых отравляющих веществ типа иприт и VX. Нельзя исключать их применение против Ирана и Израиля.

Не знаю, как отреагировали на доклад своих ближневосточных экспертов Андропов и Устинов, но Громыко вылил на своих экспертов ушат холодной воды.

- Успокойтесь, молодые люди, - раздумчиво произнес он, расхаживая по кабинету. - Иракский президент расчетливо ведет игру, и мы ему нужны постольку, поскольку наши интересы могут совпадать. То же и в его отношениях с американцами и французами. Поэтому не надо строить иллюзий, а политику в отношении Ирака надо проводить исходя из тех же принципов: там, где нам выгодно, будем поддерживать; там, где невыгодно, - умывать руки.

Создание ядерного оружия, - продолжал он, - если, конечно, Саддам Хусейн сможет его создать, привнесет много неизвестного в ближневосточный пасьянс. Но давайте порассуждаем, так ли уж это для нас опасно? Можно ли представить такую ситуацию, чтобы иракская атомная бомба была обращена против нас? Я таких ситуаций не вижу. А вот американцам и их союзнику Израилю это должно причинить немалую головную боль. Ближневосточный конфликт разгорится с новой силой, и тогда нас будут на коленях умолять помочь его урегулировать. Так что наблюдайте за развитием обстановки, думайте и не спешите действовать...

"В общем, АА был в своем амплуа", - так прокомментировал этот монолог министра Анатолий Адамишин, заведующий первым европейским отделом МИД, которому я поверял свои невзгоды.

"...твою мать" и прочие яркие выражения

Оказалось, не только в Москве просчитывали возможные повороты в политике Ирака.

Поздно вечером 7 июня 1981 года мне позвонил Ящук - мой визави из КГБ, который в Первом главном управлении вел ближневосточное направление. Вопреки обыкновению он был возбужден и сказал, что только что слышал по Би-би-си, будто израильтяне бомбят иракский ядерный центр под Багдадом. Я тут же позвонил в Министерство обороны, но там ничего не знали, а в ТАССе подтвердили, что располагают той же информацией, что и Би-би-си. Тогда мы решили большое начальство не тревожить, а ждать сообщений из Багдада.

Ночью пришла шифровка от посла Барковского. В 9 часов вечера его срочно пригласил Тарик Азиз и сообщил, что израильские самолеты только что совершили налет на ядерные реакторы Ирака. Подробностей он не касался.

К утру стала поступать более подробная информация от советских ведомств в Багдаде, из которой складывалась такая картина. 14 израильских самолетов F-16 обошли с юга иорданскую систему ПВО и через Саудовскую Аравию в северо-западной ее части вошли в воздушное пространство Ирака. В 18.35 они нанесли бомбовой удар по ядерному центру. Французский реактор "Озирак" полностью уничтожен, а наш цел.

Утром, едва войдя в кабинет, нас сразу же вызвал Громыко и недовольно буркнул:

- Ну, что там у вас опять приключилось?

Ему доложили, и он сразу же сел на телефон обсуждать ситуацию с Андроповым и Устиновым.

Андропов был уже полностью в курсе дела и его интересовало, не является ли эта акция Израиля прелюдией, пробным шагом к каким-то военным акциям в Ливане или против Сирии.

-...твою мать, - раздался из телефонной трубки громкий, на весь кабинет комментарий Дмитрия Федоровича Устинова. - Совсем распоясались эти израильтяне - уже на наших союзников нападают. Пора им укорот давать, а то следующей будет Сирия.

А Менахем Бегин, как бы отвечая на вопрос Андропова - что означает эта акция Израиля, заявил:

- Господину Асаду я заявил: или он отдаст приказ о выводе ракет, или же мы их уничтожим.

В Москве, естественно, взвешивали: сможет ли Израиль выполнить свою угрозу или же это бравада. И отвечать на этот вопрос пришлось директору Института востоковедения Евгению Примакову, который как раз в это время оказался гостем короля Иордании Хусейна на его вилле в Аккабе. Это был скромный, отнюдь не королевского вида домик на берегу Красного моря в сотне метров от границы с Израилем. Своим друзьям Примаков так рассказывал об этой встрече.

- Король предпочитает отдыхать не у моря, где шумят волны, а в тиши пустыни. Поэтому он сам сел за руль джипа и повез меня в пустыню к черным скалам, где любил проводить время в тишине и одиночестве.

- Было воскресенье, 7 июня, - рассказывал мне король. - Я сидел в тени этих черных скал и думал. Неожиданно я увидел над головой израильские бомбардировщики. Они летели в сторону Саудовской Аравии. Нет, решил я, саудовцев они бомбить не посмеют. Наверно, летят на Багдад. В джипе у меня набор телефонов, и я позвонил сначала в Амман, в Министерство обороны. Никто не отвечал. Я стал звонить в Генеральный штаб - тот же результат. Я рассердился: мои генералы, узнав, что я поехал отдыхать, разбежались, кто куда. Что делать?

Я позвонил прямо в Багдад - Саддаму Хусейну. Брат Саддам, сказал я, только что над моей головой пролетели израильские самолеты. По моему, они взяли курс на Ирак. Да, ответил Саддам, они только что отбомбились.

Так, заключил Примаков, обстоит дело со службой ПВО в Иордании и с готовностью арабов защищать себя от агрессии.

Как ни странно, но меньше всего эмоций в отношении израильского налета проявляли сами иракцы. Десять дней спустя в Москву прилетел Таха Рамадан - правая рука Саддама Хусейна, занимавшийся в основном экономическими делами. Но об израильском нападении он практически не говорил, сказав только дежурную фразу, что высоко ценит позицию Советского Союза, осудившего Израиль. А его главной темой было военное сотрудничество с Советским Союзом, которое он назвал "становым хребтом советско-иракских отношений".

К акценту на военное сотрудничество в Москве были готовы. Накануне у председателя Совета министров Николая Тихонова, которому было поручено вести переговоры с иракцами, состоялось узкое совещание. На нем как раз и обсуждался вопрос, как быть с военными поставками по ранее подписанным соглашениям. Начальник Генерального штаба Николай Огарков настаивал, что надо выполнять эти соглашения полностью и поставлять Ираку не только оборонительные, но и наступательные вооружения. Однако Тихонов сказал, что он только что обсуждал эту проблему с Громыко и Устиновым. МИД против поставок наступательного оружия Ираку, и потому речь может идти только об оборонительном оружии.

В общих чертах эта позиция со ссылкой на продолжающуюся войну между Ираном и Ираком была изложена на переговорах. Ответ иракца был четким и довольно жестким: соглашения о поставках оружия были заключены, деньги Ираком уплачены. Поэтому советская сторона должна эти соглашения выполнять, то есть оружие поставлять. И передал новую заявку еще на 12 миллиардов рублей в течение следующей пятилетки.

На этом переговоры были прерваны, и 18 июня у Тихонова снова стали совещаться - что делать. Огарков продолжал настаивать на своем - наступательное оружие Ираку надо поставлять. Тихонов позвонил Устинову - тот был полностью согласен. После этого он позвонил Громыко, и неожиданно министр тоже согласился, но при условии, что на этом оружии будут стоять маркировки одной из социалистических стран, например, Чехословакии.

Быстро была подготовлена Записка в ЦК, и в тот же вечер ее подписали Тихонов, Громыко и Устинов. Теперь разрешалось дать согласие на поставки Ираку танков, бронемашин, ЗРК Луна, самолетов Миг-23 и Миг-25 - всего на 350 миллионов рублей.

После этого Записка была срочно послана "на голосовку" - так на бюрократическом жаргоне называлось срочное оформление решений Политбюро. Это означало, что оно собираться не будет, но фельдъегери развезут Записку в ЦК с проектом решения на утверждение членам Политбюро. Увидев подписи Громыко, Устинова и Андропова - а с ними этот вопрос был уже согласован - они дружно ставили свои подписи.

Поэтому уже на следующий день в три часа Тихонов пригласил Рамадана и сообщил ему о принятом решении, присовокупив, что всего Ираку уже поставлено специмущества на 6,5 миллиардов рублей. Кроме того, теперь мы сняли эмбарго на поставку наступательных видов оружия. Что же касается новой заявки, то она будет рассмотрена.

Однако высокий гость остался недоволен таким решением, заявив с явной угрозой, что есть и другие источники получения оружия. За последние 10 месяцев Ирак заключил соглашения с другими странами о поставке ему оружия на 13 миллиардов долларов. Хозяин тоже обиделся и резко заявил, что "мы не торговцы оружием".

Неожиданным для советского премьера оказался и другой вопрос, который поставил перед ним Рамадан. Он спросил:

- Готов ли Советский Союз к развитию сотрудничества с Ираком в ядерной области?

Понимая всю деликатность этой темы и не имея четкой позиции, Тихонов уклонился от ответа.

- Я не готов сейчас ответить, - стал вилять он, - так как у вас было сотрудничество с Францией. Если это предложение официальное, то мы готовы его рассмотреть. Но нам нужно знать, какие отношения у вас остаются с Францией. Мы хотели бы, чтобы вы уточнили - о каком сотрудничестве идет сейчас речь? Идет ли речь об атомной электростанции или о научном сотрудничестве в области развития ядерной энергии?

Рамадан ответил, что имеется в виду сотрудничество во всех областях, а сотрудничество с Францией тоже будет продолжаться. Тихонов обещал изучить и этот вопрос.

В общем, из всего этого в Москве ясно было одно - в ближневосточный конфликт теперь вводится и ядерная составляющая, и это не могло не вызывать беспокойства. Андропов и Устинов потребовали от своих специалистов объяснений.

Самый главный секрет Израиля

Громыко тоже созвал свой "мозговой трест". Было это 15 июля, перед самым уходом его в отпуск, и потому министр был настроен на философский лад. Он велел думать, не грозит ли конфликт на Ближнем Востоке перерастанием в ядерную войну. Но для этого нужно знать, каким ядерным потенциалом обладают его участники.

Ему доложили, что в Израиле начиная с 1956 года в глубокой тайне ведутся работы по созданию ядерного оружия. Четыре года спустя американские самолеты-разведчики У-2 засекли подозрительное сооружение в безлюдной глуши израильской пустыни Негев и президент Эйзенхауэр потребовал объяснений у премьера Бен Гуриона. Но тот изобразил удивление и сказал, что это ткацкая фабрика.

Но это была не ткацкая фабрика. Глубоко в пустыне, примерно в 15 километрах от Димоны, за рядами колючей проволоки, по которой пропущен электрический ток высокого напряжения, находится самый секретный и охраняемый объект Израиля.

Для советской разведки не было секретом предназначение этого сооружения, а из космоса, со спутников, были получены его подробные карты. Там находится тяжеловодный ядерный реактор. Уран для реактора идет из Аргентины, Южной и Центральной Африки, Нигера, а тяжелая вода поступает из Норвегии.

Там же в пустыне Негев находится подземный завод по извлечению плутония и сборке ядерного оружия. Это самый секретный цех номер два - невзрачный бетонный сарай, который выглядит как простой склад. И только непомерная толщина стен выдает, что они предназначены выдержать прямое попадание авиабомб. Причем главные помещения этого цеха находятся глубоко под землей - целых 6 этажей, где и создается израильское ядерное оружие.

Кстати, создавали его многие выходцы из Москвы, Киева, Одессы - Исраэль Достровский, Хаим Ласков, Эфраим Кацир и другие.

Но Андрея Андреевича эти детали мало интересовали. Тогда ему доложили, что, согласно экспертным оценкам, ежегодно в отработанном топливе димонского реактора может быть накоплено от 10 до 20 килограммов плутония-239, пригодного для создания ядерного оружия. А это значит, что за прошедшее десятилетие Израиль смог накопить свыше 200 кг плутония, что достаточно для создания как минимум 20 атомных бомб того типа, что были сброшены на Хиросиму. А к середине 80-х их число может удвоиться.

Есть у него и необходимые средства доставки - Израиль обладает самым мощным ракетным потенциалом на Ближнем Востоке. Это тактические ракеты класса МАР дальностью 150 километров и Иерихон-1 - 480 километров. В классе РСД у него имеется до 100 ракет Иерихон-2 дальностью 750 километров.

Наша разведка уже в середине 60-х годов располагала весьма достоверными данными о ядерном потенциале Израиля. У американцев тоже были серьезные подозрения. Но ЦРУ только в 1974 году пришло к выводу, что Израиль производит ядерное оружие, используя для этого в том числе уран, похищенный с американского ядерного предприятия в Апполо, штат Пенсильвания.

Есть сведения, что для Египта одним из побудительных мотивов к войне 1967 года как раз и было намерение разгромить Израиль до того, как он будет обладать возможностями использовать ядерное оружие на поле боя. В военных планах Египта Димона была обозначена тогда как одна из главных целей. Только внезапный удар по египетским аэродромам и поражение Египта в этой шестидневной войне спасло Димону от уничтожения, а Израиль от радиоактивного заражения. Так ядерное оружие из средства сдерживания превратилось в первопричину войны на Ближнем Востоке.

Сногсшибательное признание

Тут Громыко прервал доклад своих ближневосточных экспертов и пустился в воспоминания. Видимо, с возрастом - а ему было уже за семьдесят - он делал это все чаще и чаще. Причем память у него была отменной.

- Я хорошо помню тревожные дни мая 1967 года. Наши военные тогда опасались, что Израиль вот-вот нападет на Сирию. И вдруг в середине мая два египетских МиГа совершили разведывательный полет над Димоной. Но, к удивлению Насера, они вернулись домой целы и невредимы, хотя реактор находился под особой защитой американских ракет "Хоук". Прошло чуть больше недели, и они снова пролетели над Димоной, и опять израильская ПВО бездействовала. После этого маршал Амер - человек решительный и даже агрессивный - отдал приказ бомбить Димону и другие важные объекты на территории Израиля. Но Насер по нашей просьбе отменил этот приказ.

Советское руководство не знало тогда о планах египтян ликвидировать ядерный потенциал Израиля. Мы знали лишь о намерении нанести внезапный удар по важным объектам на территории Израиля вообще без конкретизации. Поэтому и направили тогда Насеру послание, в котором настоятельно советовали не начинать эту войну. Да и он сам знал, что Египет к ней не готов...

Думаю, что если бы мы четко тогда представляли, что главная цель этого удара - уничтожить ядерный потенциал Израиля, то не стали бы отговаривать Насера. Конечно, в этой войне он все равно потерпел бы поражение. Но он выиграл бы перспективу, уравняв военные возможности Израиля и арабских стран. Тогда Египет едва ли бы пошел на позорный кэмп-дэвидский мир. Да и политическая карта Ближнего Востока, по-видимому, выглядела бы сегодня совсем по-другому.

Приступили к обсуждению. Экспертную оценку в своей четкой лаконичной манере давал Георгий Корниенко.

По его словам, ситуация сейчас качественно другая, чем была в 1967 году. Сепаратный мир с Израилем, заключенный Садатом в Кэмп-Дэвиде, разрушил единую антиизраильскую коалицию арабских стран. Поэтому большая война, как это было в 1948-м, 1956-м, 1967-м и 1973 годах, сейчас уже невозможна. Как образно выразился израильский премьер Бегин, если снять у машины одно колесо, она уже не поедет.

Теперь скорее можно ждать военных акций Израиля против соседей поодиночке - и прежде всего против ООП и Сирии. Но здесь у Израиля имеется гарантированное превосходство в обычных вооружениях, и применять ядерное оружие ему едва ли потребуется.

Остаются так называемые дальние соседи, которые не имеют общей границы с Израилем, - это Ирак, Ливия и в перспективе Иран. Все они не имеют ядерного оружия, хотя работы в этом направлении ведут. Наиболее продвинуты они были в Ираке. Но после налета израильской авиации Ирак оказался отброшенным далеко назад. Разбомбив иракский ядерный реактор, Израиль, по сути дела, сделал то, на что так и не решился президент Насер в мае 1967 года.

Но Саддам Хусейн никогда не простит этого, и со временем надо ждать внезапных военных ударов Ирака против Израиля. Недавно он призвал "все миролюбивые страны земного шара" помочь арабам приобрести атомную бомбу в противовес ядерному арсеналу Израиля. Так что конфликт переносится на недалекую перспективу.

- Ну что ж, посмотрим, посмотрим, что будет потом, - резюмировал эту дискуссию мудрый Громыко.

...А потом была война в Персидском заливе. Американская авиация отутюжила все возможные объекты в Ираке, на которых могло производиться оружие массового поражения, и страну наводнили международные инспекторы. Так что возможности для создания такого оружия у Ирака практически больше не существует.